независимый военно-общественный журналъ
посвященный нуждамъ и интересамъ казачества
За поруганную честь.
Далеко, глубоко, в горах Алатау, в угрюмой неприветливой местности, на берегу вечно шумного, сердитого Нарына, лежит старое, глинобитное укрепление того же названия, некогда „грозный” оплот на пути в Кашгар через перевал Мзарт.
Тосклива, невесела, однообразна здесь жизнь казака...
5-го июля 1905 г. на берегу Нарына собралась местная интеллигенция проводить одного из уезжающих членов своих, учителя К. Здесь были: командир сотни подъесаул П., пунктовой ветеринар охранно-карантинной линии П., техник Б-, таможенные чиновники, словом, вся наличная холостежь. Пили самодельное пиво местного пристава и привезенную из Кашгара китайскую водку – ханшин. Все были достаточно возбуждены.
Ветеринарный врач пытался свести разговор на модные тогда, „проклятые” вопросы о безалаберно горевшей повсюду „российской” революции. Подъесаул П., как верноподданный офицер и казак, наоборот, желал подобных разговоров избежать, находя их совершенно неуместными.
Завязался спор. Больше всех кричал и горячился ветеринар.
– Оставьте, приятель, бросьте это – зачем отравлять этим ядом пикник? – упрашивал его сотенный командир, но в ответ на справедливые просьбы – врач стал на него наседать.
– А, струсил! не хочешь спорить со мной? Холуй, опричник, „казак”! – и посыпались оскорбления.
– Послушайте, „доктор”, я не обижаюсь на вас, вы невменяемы, вы пьяны, но прошу не забывать, что здесь посторонние, и кроме того, мои подчиненные казаки – и я покорнейше прошу вас замолчать!
Но не унимался расходившийся „скотский” эскулап и, с пеной у рта, кричал:
– Молчать! испугался! не боюсь я тебя, Малюта Скуратов, царский холуй! – и бросился на него...
У подъесаула потемнело в глазах, он схватил лежащую рядом винтовку, вскинул ее и последовал выстрел... Рассеялся дым... прошел угар вспышки.
Для обоих была кончена жизнь: для одного навсегда, для другого надолго...
Подъесаула судили... до суда измотали ему душу и нервы.
Приговор суда был конфирмован: он лишился чинов, орденов, дворянства, звания казака и заключен на 5½ лет в тюрьму. Просидел там около 2 месяцев и Государь возвратил ему все, за исключением некоторых прав. И, когда я теперь иногда вспоминаю кошмарные 1904-1905 года, мне представляется эта „обоюдная” смерть.
„Бывалый”.
